9 ноября 2025 г., в воскресенье, состоялась экскурсия молодежно-семейного клуба храма «Знамения» в мемориальный центр «Бутово» (Бутовский полигон) – место, где в 1930-е годы проводились расстрелы осужденных в результате политических процессов и «чисток». Из погребенных здесь более 1000 человек пострадали как исповедники православной веры, более трехсот из них причислены к лику Новомучеников и Исповедников Церкви Русской.
Участники экскурсии прошли по бутовской земле, посетили Сад Памяти, а также услышали подробный рассказ об этом месте в Музее Памяти пострадавших. Экскурсию провел директор мемориального центра, И. В. Гарькавый.
Делимся впечатлениями непосредственных участников экскурсии.
Ксения Гусева:
«В воскресенье, после воскресной Литургии, наш приход отправился на экскурсию (если можно так назвать это место!) на мемориальный комплекс Бутово, «Бутовский полигон».
Впечатление от увиденного — одновременно и радостное, и грустное. Трагичное и наполненное мужеством и силой духа, место мученической кончины более 20 тысяч человек, которые были убиты: убиты жестоко, бескомпромиссно, без шансов на защиту, своей же, т.н. «народной» властью. Казнены по прихоти фанатично настроенных людей, претерпевшие перед этим много унижений, допросов, пыток, лишенные какой-либо надежды.
Эти люди были убиты на пути построения «светлого» будущего только лишь потому, что они не были согласны с таким «будущим» и не побоялись высказаться, не отказались от своих убеждений и веры в Бога… Убиты просто за то, что были православными.
Дела «церковников», «бывших людей», «крестьян», «кулацких элементов», «метростроевцев» эхом проносятся через экспонаты, представленные в Музее Памяти пострадавших. Каждая вещь, каждый документ наполнен трагической судьбой. Место тяжелое, особенно когда осознаешь глубину этой трагедии.
Я представила себя на месте тех людей, которые идя по этому полю, тогда заросшему деревьями, уже понимали, что сейчас будет, и осознавали что идут последние минуты их земной жизни. Что чувствовали эти люди? О чем думали? Как могли справиться и принять?
Множество вопросов, на которые мы не найдем ответов. Ответы лежат там, вместе с этими людьми, погребенные во множественных рвах, вместе с их одеждой, платочками и шапочками, обувью, которая осталась лежать навеки с ними. Это единственное, что оставила им советская власть, отобрав даже жизнь, но не сломив.
Вызвать в людях сочувствие к тысячам убитых на этом полигоне – вот задача тех, кто увековечивает их память, заботится об этом святом для нас месте, чтит память погибших.
Но, на мой взгляд, цель устроителей мемориала в том, чтобы дать понять нам, ныне живущим, что эти люди погибли не напрасно, а стали той «солью земли», благодаря которой мы имеем возможность сегодня посещать храмы, причащаться, создавать церковные общины, держать в почетном месте дома иконы, молиться, и говорить о Боге, не страшась при этом быть наказанными.
Подобно мученикам первых веков, своей кровью они омыли всю скверну, весь тот нравственный и духовный распад, царившие в обществе, сохранили Церковь, претерпевшую гонения в трагических событиях XX века.
О чем еще думала я все то время, пока находилась там, да и продолжаю думать сейчас? О том, почему люди могли так зверски относиться к себе подобным? Ведь те, кто принимал страшные решения, а затем приводил приговоры в исполнение – это не десять, и даже не сотня человек, а тысячи и тысячи! Что случилось с этими людьми, что они могли так действовать? Почему, и в какой момент они перестали называться громким именем «Человек» и что их отличало тогда от зверей? Смогли ли они когда-то, потом, осознать содеянное и покаяться?
Каждому нужно обязательно посетить эту Русскую Голгофу, место скорби и мученичества, место, где трагически оборвался земной путь тысяч людей, но вместе с тем начался путь восхождения их в Царствие Небесное, к немеркнущей славе Царствия Христова, тех, кого мы величаем как Новомучеников и исповедников Церкви Русской, от безбожной власти в годы гонений пострадавших».
Дарья Кузьминская:
«Довольно непросто выразить свои эмоции после посещения Бутовского Полигона. Удивительно, но там не было сильных эмоций и переживаний. Возможно, потому что мне было необходимо переосмыслить услышанное и всё понять. Когда, наконец, осознаешь всю ту трагедию, всю ту боль, которой пропитана земля этого святого места, чувства накрывают с головой. Но, всё по порядку.
1. Церковь святых Новомучеников и Исповедников Российских. Прекрасный величественный храм с удивительной росписью. Такое количество изображений святых Новомучеников, собранных в одном месте не встретишь, наверное, ни в одном храме. Впечатляет множество сцен мученической смерти святых Новомучеников, изображенные на росписях стен и сводов. Сердце буквально разрывалось от увиденного.
2. Территория полигона. Наверное, мне необходимо туда вернуться. Мы как-то быстро прошли, буквально, пробежали по территории, и я не успела осознать, что здесь, на территории этого небольшого участка, когда-то убито и погребено более 20 тысяч человек. Сад памяти мы тоже достаточно быстро прошли, задержались лишь возле памятно даты – 13 октября – день смерти настоятеля нашего храма (Знамения в Кунцеве) священномученика Василия Гурьева. Потом был первый звон колокола. И это был звон в самое сердце. Во мне будто пробудилось что-то: осознание того, где я и зачем я здесь.
3. Музей и сама экскурсия. Сначала всё шло обычным чередом: экскурсия, как экскурсия. До того момента, как мы вступили в зал, обустроенный в виде тюремного барака. Тут ко мне пришло осознание того, где я нахожусь, и глухой болью отзывался вопрос, как вообще такое могло происходить? Лица этих, невинно убиенных, людей, их пронзительные глаза, их мученические лики, стоят перед глазами уже третий день. Осознание того, что здесь (только здесь, а сколько еще по всей Советской России?) было убито более 20 тысяч человек. У каждого своя семья, дом, жизнь. Их лишили всего. Этого лишили и их родных, которые даже не знали, где их близкий человек, жив ли он, или нет. Там убивали не только отдельных людей, убивали целые семьи. Невозможно без слез читать письма матушки своему мужу-священнику или слушать историю юного Володи Тимирева. А сколько таких в стране было Володь, Сережей, Сашей? Это такое страшное осознание боли и полной беспомощности. Но удивительно то, что несмотря на всё, эти люди со смирением принимали волю Божью и шли до конца, до своего мученического венца. Мы стояли перед их фотографиями и понимали, что 70 лет назад это могли бы быть и мы. Смогли бы мы смириться? Смогли бы мы сделать правильный выбор? Смогли бы мы дойти до конца? Смогли бы мы спасти людей, жертвуя собой, чтобы спустя много десятилетий наши потомки и потомки наших ближних, приходили и читали наши имена? Достойны ли мы той жертвы, которая была принесена, ради нашего будущего и будущего наших детей? Эти вопросы, эти чувства и эмоции до сих пор не отпускают меня».
Илья Судариков:
«Мне стоит начать рассказ с того, что для меня поездка на Бутовский полигон с отцом Иоанном и группой прихожан нашего храма была не первой. Мы с мамой участвовали в литургии 17 мая 2025 г., когда непосредственно на улице, на поляне был установлен шатер, под которым находился помост с жертвенником и престолом — настоящий алтарь для служения литургии. В тот солнечный день царила естественная для пасхального периода радостная атмосфера, и наше недолгое пребывание в этом месте не позволило мне понять, что же происходило здесь в страшные, 30-е годы прошлого века.
9 ноября мне удалось попасть на одну из самых необычных экскурсий в моей жизни. Бутовский полигон, место жестокой и страшной казни 20 762 человек только за период 1937-1938 гг., символ бессмысленного террора со стороны недалеких и упивающихся мимолетной властью последователей ложных идеалов, готов был, щадя нас, неподготовленных гостей, приоткрыть нам мрачные страницы истории нашей Родины.
Свернув с оживленной трассы и проехав несколько маленьких тихих райончиков, нас встречает большой, красиво расписанный храм, на территории — высокий поклонный крест. Помолившись в храме и погуляв по территории, наша группа собралась, мы познакомились с экскурсоводом и пошли на саму территорию полигона.
При входе на полигон мы смогли рассмотреть милую деревянную церковь и пошли по аккуратным дорожкам к основному монументу. На зеленых лужайках, мало чем отличающихся от обычных элементов любого парка, находились равномерные длинные бугры непривычно прямоугольной формы. С виду небольшие, бывшие расстрельные рвы, теперь же — братские могилы тысяч жестоко убитых людей, создавали внутреннюю напряжённость, из-за которой хотелось побыть в тишине.
Подойдя к мемориалу «Сад памяти», представляющему собой две аллеи, спрятанные каменными стенками по бокам, экскурсовод еще раз рассказал нам про людей, чьи имена, выгравированные на этих гранитных стенах, широкой и длинной рекой уходили вглубь мемориала. Пройдя по одной из аллей и достигнув черного траурного колокола, мы всей группой помолились об упокоении душ людей, чьи жизни закончились на этом месте. В завершении каждый из нас ударил в этот колокол, и наша группа параллельной аллеей пошла к выходу. Перед тем, как покинуть сам полигон, экскурсовод подвел нас к стендам и немного рассказал про места, в которых исполнители политики «красного террора».
Далее мы зашли в небольшой, но сделанный с большой любовью и уважением к истории этого места музей. Наш экскурсовод (Гарькавый И. В.) рассказал нам о безмятежных днях жизни во времена Российской Империи, когда на этом месте был конный завод, о руководителях предприятия. Далее, в этой же комнате, отделенные невысокой перегородкой, были выставлены элементы совсем другой по духу эпохи: папка с речью И. Сталина, атрибутика НКВД, списки осужденных и расстрелянных людей. Гнетущее впечатление уже начало нарастать.
Проходом к следующему залу был небольшой коридор, стилизованный под этапирование заключенных, призванный увеличить напряжение и относительно плавно подготовить нас к экспозиции самого мрачного зала музея, — зал под названием «Барак».
Длинный зал с небольшим количеством света, инсталляцией рва, фотографиями осужденных и баннерами про гонения на священнослужителей помогают немного прикоснуться к атмосфере тяжелых испытаний веры и надежды, которые перенесли ни в чем не повинные люди: крестьяне, священники, верные Отечеству офицеры и солдаты. Лично мне особенно запомнились две истории: про преследования последнего настоятеля, насельника Троице-Сергиевой лавры (архим. Кронид (Любимов)) и про судьбу членов одной из ужасных «троек».
Наша экскурсия продолжилась в зале, где были представлены элементы, рассказывающие несколько историй. На столе лежали учетные книги, письма, фотографии священников и приходов, записки на справках о передачах в тюрьму — все то, что помогает кратко рассказать историю семьи про братьев — отважных священников, которые до последнего момента не оставляли свой долг. Были представлены и спасенные с риском для жизни архиерейская митра, священническая епитрахиль и шкаф, в котором хозяева прятали иконы и чудом спасенные святые мощи. У меня наибольшее впечатление вызвала история одного неброского шерстяного платка, когда-то принадлежавшего женщине, расстрелянной на «Русской Голгофе».
Было еще несколько залов, посвящённых воинам, недавно вернувшимся с страшной, забытой войны (I мировая война): первым храбрым летчикам, морякам, пехотинцам, генералам, не терявшим офицерского достоинства даже во время подлого преследования новой власти.
Этот день произвел очень сильные и немного смешанные впечатления. Мемориальный комплекс не является «распиаренным» местом с многомиллиардной поддержкой от всевозможных международных фондов поддержки жертв холокоста. Это наша тихая «Русская Голгофа». Длинные траншеи — место казни и предсмертного ужаса тысяч невиновных людей вызывают ужас и в то же время какое-то непонятное умиротворение, которое приходит уже после самой поездки. Возможно, все дело в святости погребенных на этом поле людей. Рядом с обычными мирными могилами святых испытываешь похожие ощущения.
Я долго думал о свои чувствах после этого дня. Как минимум, своеобразное уважение к преступной власти раннего СССР, вызываемое победой в Великой Отечественной войне, добром людей, всеобщей поддержкой и низким уровнем национализма представителей других народностей на русской земле, после данной экскурсии если не спадает полностью, то уже становится почти незаметным. Со своей стороны я могу рекомендовать каждому из наших соотечественников побывать на Бутовском полигоне и самому решить, что он чувствует и во что верит».